Хэлка Ровенион (rovenion) wrote,
Хэлка Ровенион
rovenion

Моя великая война. Часть вторая

Часть первая

А на стыке этих двух легенд, чёрной и белой, есть прекрасная история любви.
Йоханан из Гуш-Халав
любил Бога, который заповедал не терпеть чужеземца на своей земле. Ещё Йоханан любил знаменитую поэтессу, гречанку Олимпиаду ruthana. Глаз его искушал его.
Олимпиада не хотела покидать город, и принимать гиюр не хотела также.

Хадасса не хотела, чтобы Олимпиаде кто-то причинил вред. Потому что в концепцию маленького государства с автобусом по субботам Олимпиада слишком хорошо укладывалась, а Йоханан не укладывался вовсе. И Хадасса физически ощущала – любое насилие над Олимпиадой будет тысячекратным насилием над ней самой, победой этого грязного галилеянина с огненными глазами.

Был четвёртый – боец ЦАХИ Киннор yashunsky, юноша с тонкими пальцами и парфянской винтовкой. Музыкант-виртуоз. Он свою скрипку всюду носил с собой, и он взял себе позывной в честь арфы Давида – киннор. Олимпиада любила его, а он ненадолго её пережил.

Фотосессия целиком.

Все разыгралось так, как не могло не разыграться.
ЦАХИ дважды ударили зелотам в спину. Первый раз – когда те пытались выселить Олимпиаду из города.
Йоханан всё же убил Олимпиаду. Хадасса приговорила его к смерти. Он явился, вместе с последователями, и обещал принять смерть. И, наверное, принял бы. Но Хадасса судила людей по себе. Она уверена была, что зелоты начнут стрелять – и выстрелила первой.
Йодфат был разделён окончательно. Зелоты штурмовали штаб ЦАХИ, и с обеих сторон полегли многие.
Нападающие сидели на первом этаже и писали поверх хэштегов ЦАХИ.

Потом пришли легионы Тита... оставим их всех во тьме Иудейского квартала.


В черные моменты, когда в окна неслось: "Хадасса, ты должна умереть!" я повторяла про себя одно слово - "Альталена". Это довольно ужасная история, как умеренные евреи расстреляли корабль с вооружением для евреев радикальных. Вместе с командой. Рассказывают, тогда по приказу первого премьер-министра Израиля шестой премьер-министр Израиля чуть не расстрелял седьмого премьер-министра Израиля. Тяжелые шрамы. Но как-то же они нашли способ перевести борьбу в политическую область?

Из канала "Щит Давида".
Гискальский, я восхищалась тобой. Ты был прекрасен в своей ярости. Но вот что - я не хотела для Эрец-Исраэль той судьбы, которую ты ей готовил.

Мы очень молоды, хаверим. Мы очень молоды, враги мои.
Мы можем ещё построить свою страну. Стать легендой для своих детей. Раны затягиваются уже через поколение.


Через 30 лет здесь, конечно, будет памятник Йоханану Гискальскому. Его откроет твой сын, Вениамин. Портрет Гискальского будут печатать на футболках, и дети - мои внуки, твои внуки - будут рассуждать о его подвигах и разыгрывать по ролям самые яркие кампании. О его смертной любви к Олимпиаде, конечно, тоже будут рассуждать. И писать стихи. Иногда хорошие. На иврите. Они будут говорить на нем с детства.

Через 30 лет наши внуки снимут кино, и нас будут играть очень красивые актеры. Гораздо лучше, чем мы были в жизни.

Наши внуки, Вениамин, переженятся. Познакомятся в армии, или в кружке изучения Торы, или на курсах дайвинга. Мы будем очень против - мы будем ненавидеть друг друга до смерти - но разве они нас послушает?

Мы построим консерваторию в Иерусалиме. Будет называться именем Ханана Кинора. Ужас, хаверим, в том, что его исполнением "Золотого Иерусалима" мамочки будут пичкать маленьких скрипичных гениев, и они с детства возненавидят эту песню.

Вот хронология игры, собирается игроками (Боже, какая полезная практика, как круто, что это начали делать!)
Tags: Великая Война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments