Хэлка Ровенион (rovenion) wrote,
Хэлка Ровенион
rovenion

Лила, лила

"Лила - игра богов" azraphel_ согревает меня, хотя прошёл уже месяц. Сыгранного там персонажа я буду звать царевна Д. Первая часть истории этой героини - про пылкое и жадное сердце, желающее власти над миром и всех атрибутов той власти - золотую корону, боевые корабли, красавиц-жён. А ещё лучшего воина обитаемого мира. Признаваться, даже себе, что ты женщина - нельзя. Женщины императорами не бывают.
Есть вторая часть истории, она о молодом жестоком боге и его жестокой эпохе.

Отчёт Наги - о самопожертвовании, но не только.
Наги играла царевну Рукмини: в первоисточнике это любимая жена Кришны, которую он увёз, когда её хотели выдать замуж за царя Шишупалу. Но "Лила" была про жонглирование сюжетами, в этой истории девушку похищала царевна Д., и как же это круто - подхватывать на плечо лёгкое тело и бежать! Тут можно даже без колесницы.



Рукмини: "Потому что случилось сражение с Камсой, и наблюдая за этим сражением Рукмини увидела царевича Дурьодхану и его друга - шудру - Вришу. То, как горят их глаза, когда они идут в бой. Как они смеются.

Птыдыщь! Удар молнии, электрические заряды на кончиках пальцев, вставшие дыбом волосы.
И то чувство, которое я много кому пыталась объяснить словами, но кажется, так и не смогла: абсолютного узнавания, принятия, родного, потерянного, своего. Словно небеса разверзлись, из них высунулся трезубец, указал на этих двоих и громовой голос молвил: “Твое место здесь”.
И я знала, что одного из них я была бы счастлива назвать братом.

А второго - готова назвать мужем. Почему-то сразу была уверена, что мы договоримся. Виманы. Виманывиманывиманы!

И даже сгоряча сказала своей служанке “вот, Нилам, ты хотела, чтобы я хоть за кого-то вышла замуж? Ну что ж, есть одно имя, которое я готова тебе назвать, и вот за Дурьодхану я готова выйти, если понадобится”.
Глаза Нилам недобро блеснули, и в дальнейшем она честно приложила все усилия, чтобы расстроить этот брак".


Молодое поколение героев что-то обсуждает.


В гостях у дяди - царя Магадхи. Завтра война, но сейчас мы пируем. Недобро смотрят на царевну Д. брамины, чувствуя в ней демоническое начало.

Рукмини: "-Я хочу поговорить с тобой о любви. - сказала Рукмини Дурьодхане, глядя ему прямо в лицо, и чувствуя, как отец и брат пожирают ее глазами. - Вот скажи мне, царевич, ты любишь сражаться?

Рукмини с отцом и братом.

И, выслушав очевидный ответ, сказала - А я люблю виманы.
Таким был разговор Рукмини и Дурьодханы о любви.
-Мне нужен сута, царевна! - воскликнул Дурьодана.
-Я хочу быть сутой, царевич! - ответила ему Рукмини".


На мостике.

Рукмини: "И в этом бою Дурьодхана получает себе невесту Джаянти.

Джаянти, военачальник Магадхи, на мостике, размышляет над картами.
“Отлично”, - думает Рукмини. - “пусть она будет ему женой, царицей, пусть она рожает ему детей, как уж они там этого пожелают, а мне нужны только небо и виманы, и чтобы никто мне не мешал быть с ними”.


Царевна наблюдает за боем своего возлюбленного и своего дяди.


Шудра победил великого царя-брамина. Через мгновение он нанесет уже поверженному противнику несколько ран - ужасный грех, за который долго придётся расплачиваться.


Великий герой и мальчик, у которого только что умерла мать.


Когда иссякла сила мантр, герои выходят врукопашную. Царевна Д. обладла силой десятка слонов и ещё в колыбели по неосторожности убила несколько человек; но царевич Сумитра был искуснее. И всё же победила царевна - вернее, демоническая её сущность.

Рукмини:
"Но тут начинается спортивное перетягивание резины всеми вокруг, на длину и время:
-Подумай, посмотри, выбери кого угодно другого!
-Ты же видишь, что он безумен?
-Ты же видишь, что у него темное сердце?
-Неужели ты готова стать второй женой?
-Ты же видишь, что он полон ярости?

И на все это Рукмини отвечает лишь “пусть так”, хотя под конец начинает говорить то, что на самом деле лежит у нее на сердце:
-Я вижу, что мы друг друга стоим.
И не говорит - “Мы похожи.”
И боится подумать - “ Мы созданы друг для друга”".

Рукмини: " Дурьодхана говорит - я взял бы тебя в жены прямо сейчас.
И Рукмини отвечает ему - так возьми!

И прямо на глазах у Шальи происходит похищение Рукмини, и ветер свистит в ушах, и все совершенно правильно и верно, потому что не существует никакого “потом”, есть только звенящее, ослепительное “сейчас”, и одни и те же сюжеты проигрываются снова и снова в тысячах возможных вариаций.

...И служанка Рукмини Нилам бросается похитителю под ноги, швыряя в царевича темной магией ужаса".

Д. в остолбенении, но счастлива. Она получила то, что желала. На ней нет короны и царских одежд, и из украшений только рудракша - потому что возлюбленный ушёл в услужение в Магадху: искупать бесчестные удары, нанесённые царю-брамину. А царевна хотя бы на расстоянии хотела разделить его аскезу.

Рукмини: "А потом была сваямвара Драупади.
И Дурьодхана попросил Рукмини быть тем человеком, который представит его девушке, выбирающей себе жениха.
И это, конечно, странно.
И они, очевидно, оба безумны и неисправимы.
Но Рукмини была в восторге.
Твой жених, пока вы ожидаете возможности провести свадьбу, зная, что у него есть еще одна невеста, вписывается еще в одну сваямвару, и выбирает тебя той, которая должна представить его его потенциальной третьей невесте.
И ты безмерно восхищена этим.
Она увидела отблеск божественного сияния господа Шивы, которому была предана более прочих, и полюбила его всем сердцем.


Очередной удар тока, и, представляя Дурьодхану Драупади, Рукмини уже любит его. Искренне и беззаветно, но пока еще не самозабвенно - о, это будет позже.
...и потом они вместе же, на пару объясняют задающим вопросы о том, почему этого нельзя было упустить, и не сговариваясь друг с другом дают одни и те же ответы.



Дурьодана женится одновременно на обеих своих невестах - похищенной и взятой в бою. И Рукмини считает, что это просто прекрасно.
И своих жен он провозглашает равноправными соправительницами, и нет среди них первой или второй.
Свадьба - такое дело, которое просто нужно пережить".

Царевна Д. обошла с двумя женщинами вокруг священного огня. В этом мало радости.
У царевны Д. жадное сердце, что раз было её, она не отдаст. Потому клянётся жёнам - убьёт любого, кто захочет с ними возлечь. Хватит нам браминов, приходящих к кшатрийским женщинам. Моё, моё, моё!
Но вот - "сын" царя Дхритараштры женат, то есть может быть наречён наследником. Такое долгожданное событие.


Надо всех почтить, всех одарить, а братьев наделить землями - пусть правят. Мысли Д. далеко - её манит к себе проклятая Ланка. Кто сядет на трон Ланки, получит всё.

Рукмини:
"Рукмини знала, что отцом их с Дурьодханой ребенка может быть только Шива. И никто иной. Она не могла объяснить почему, откуда, и как она это знает, кроме как поднести руку к сердцу, в котором билось, как бешеное, омнамахшивайя".

Рукмини:
"-Испроси аскезы у своего мужа - ответил ей Шива. - пусть он даст тебе ту, что понравится мне. Он сможет. (...)
-Отправляйся к Врише - сказал ей Дурьодхана, - и расскажи ему открытую мной тебе тайну, потому что я хочу, чтобы он знал об этом, но у меня нет сил ему сказать.
-Хочешь ли ты, чтобы я объявила об этой своей аскезе публично? - усмехнувшись, спросила Рукмини.
Дурьодхана вздрогнул.
-Нет.

Надо сказать, что к тому моменту Рукмини уже назвала Вришу своим братом, а он назвал ее сестрой.
И она отвела его в сторону, сказав, что им необходимо поговорить, поговорить наедине, и пусть свидетелями этого разговора будут лишь боги.

И вот что сказала Врише Рукмини, любящая жена Дурьодханы, встав перед ним на колени:
Что она любила и любит его как брата с той минуты, когда впервые увидела. Что она была счастлива узнать, что он и вправду брат для нее. И счастлива была назвать его братом, и услышать, как он называет ее сестрой.

И что весь этот разговор происходит лишь потому, что она проходит аскезу, данную ей Дурьодханой. И суть этой аскезы такова:
Есть тайна, которую Дурьодхана открыл Рукмини, и через нее хочет открыть Врише, поскольку самому сказать ее ему не достанет сил.
Дурьодхана, принявший на себя мужскую Дхарму, по рождению женщина. И сердце этой женщины принадлежит Врише, и она любит его так, как женщина любит мужчину.
И она не требует ничего, но просто хочет, чтобы он об этом знал.
О том, что эта женщина счастлива, когда он смеется.
А смеется Вриша только в бою.

"И ради этого можно сжечь весь мир", думает, но не произносит Рукмини.

Удивительное чувство - когда тебя спрашивают - что ты чувствуешь? -И ты отвечаешь “мне тяжело и больно”, - но в то же время чувствуешь радость, словно ты, проведя ножом, кормишь жадный, голодный огонь пульсирующей кровью из своего запястья, и видишь его радостный танец.
И Рукмини говорит:
-Я люблю тебя как брата. И я люблю его.
И Вриша отвечает:
-Слишком много, слишком много любви!
И Рукмини не знает, что ему ответить".

Рукмини:
"Вриша срезает с себя доспехи, Рукмини стоит на коленях у его ног, закрыв лицо ладонями, уткнувшись в землю, лишь бы не видеть, как солнечные доспехи Сурьи становятся кровавыми ранами. И она не в силах этому помешать, и она может только слышать, как Дурьодхана кричит, что выколет себе глаза, чтобы не видеть страданий Вриши, и она понимает, почему.

Не может слепец быть царём. Все надежды двух отцов царевны Д. рухнули в одночасье.


Приёмный отец Дхритараштра и родной - Шакуни.

И Вриша медленно умирает на ее руках, и на руках Кунти, которая кричит о том, что признает себя его матерью.
Рукмини вскакивает, подходит к ослепившему себя Дурьодхане и шипит ему на ухо:
-Никогда прежде я не называла тебя трусом, не назову трусом и сейчас. Но неужели ты допустишь, чтобы он умер на МОИХ руках?
И она толкает его, и Дурьодхана падает на колени, и слепыми руками пытается дотянутся до Вриши, имя которому отныне - Карна.
И Рукмини помогает ему протянуть свои руки к телу того, кого когда-то звали Вриша, и он дотрагивается до него, и…
… и появляется Мадри, которая исцеляет раны Карны.
...и появляется Гандхари, которая исцеляет Дурьодхану, позволяя ему снова видеть.
И все. Становится. Хорошо.

Женщине, которая навсегда завязала глаза, чтобы быть под стать мужу, достанет духовных заслуг на всё.

Рукмини чувствует, как Шива ждет ее третьей аскезы, ее последней жертвы.
И на минуту что-то человеческое испуганно шепчет: “может, не надо? Может, хватит, после всего этого? Ведь все наконец спокойно! Зачем делать это? Пожалей себя, пожалей его, пожалей всех остальных!”

Но тут приходит осознание, спокойное, как простое констатация факта:
“Просто Дурьодхана - это такой человек, вокруг которого другие стоят на коленях и снимают с себя кожу”.
Ты следующая. Это нормально.

И все становится легко и понятно.

И ты встаешь на колени и кричишь Ом Намах Шивайя так, как кричат боевую мантру.
И призываешь Шиву в третий раз, и просишь его о божественной милости.

О ребенке для Рукмини и Дурьодханы. Ребенке от Шивы, и ни от кого иного.
И ради этого ты готова отдать не просто многое, о, нет!
Ради этого ты готова отдать ВСЕ.
Равана отрубил себе девять голов из десяти, чтобы обрести благословения от Шивы.
Но у Рукмини не было тысячелетий, чтобы стоять на Кайлаше, и лишних голов, которые было бы можно периодически срубать.
Зато у нее было одно сердце.
И она предложила Шиве то, что составляло саму ее суть - ее талант суты.
Как сута дважды за бой могла она помочь своему господину, а после еще и вывезти его с поля боя, даже находясь в состоянии тяжелого ранения. Она могла расти и становиться лучше, но она отдала весь свой талант и благословение богов ей как суте, лишь бы Дурьодхана получил то, чего они желают, а желает они божественное дитя, и не просто божественное дитя, а божественное дитя от Шивы.
И Шива даровал им это благословение, лишив Рукмини таланта суты: закрыв ей навечно глаза.
И о, единственное, о чем в этот момент жалела Рукмини, так это о том, что она не видит лица своего супруга.
-Ланка, - говорит ей темнота, сжимая ее за руку.
-Ланка, - отвечает она темноте"".


Рукмини:
"Тьма бережно окутывает ее, и она чувствует его руки в своих - она пока не умеет быть слепой - кажется, они вошли в тронный зал Хастинапура, и он усадил ее на трон, опустившись у ее ног.

-Ты - моя бхакти, - шепчет ей голос в темноте, - и тебе будут воздвигнуты храмы, и тысячи преданных будут восклицать твое имя в мою честь.
- Имя, - говорит она, - назови мне свое имя, я хочу услышать это.
-Сейчас, всем? - спрашивает ее голос в темноте.
-Сейчас мне. Только мне.
-Кали, - говорит он. -Мое имя Кали.

Демон Кали, дитя Шивы и Вишну - их знаки у него на лбу - властитель новой эпохи.

Она улыбается. Счастливой и страшной улыбкой…

Когда-то ее звали Рукмини.
Теперь это лишь одно из ее имен.
Каковы другие - я не знаю.
Лакшми? Алакшми?
Но она перестала быть собой, отдав Шиве саму свою суть во имя Кали, и став кем-то иным.
И кем бы они ни была - теперь она абсолютно, незамутненно, полностью счастлива".



В битве конца эпохи Карна погиб, сражённый сударшана-чакрой Арджуны. Божественное оружие передал Арджуне Кришна, отправляясь на Ланку сразиться с Кали.


Юдхиштхира стал царём Хастинапура. Его сын - Абхиманью - начал новую эпоху завоеваний. Началась Кали-юга.


Спасибо maethor_xopek за ПОЛТЫСЯЧИ фотографий с игры!
Tags: МХБХ, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments