Хэлка Ровенион (rovenion) wrote,
Хэлка Ровенион
rovenion

"Хроники Чёрного Отряда". О Шёпот

В фокусе трилогии «Хроники Чёрного Отряда» была судьба солдата на войне. Мертвятник третьей серии позволял слышать свидетельства разных войн – от Глена Кука до Гашека (электроника «Сада Теней» от «Остранны»), в финале игры те, кто решил продолжать войну, погибал, остальные имели возможность вернуться в более или менее мирную жизнь.
Создателями (и заказчиками) артефактов культуры были многочисленные представители военных аристократий. Ветераны войн. Жертвы войн. Изумлённые потомки ветеранов и жертв. Никуда не деться от этой темы, нет причины не ехать в лес с мечом или автоматом; короткие очереди, короткие команды, короткие диалоги, в которых много силы, - вот что я даю и получаю на игре про войну. В мире Далана есть легенда об Арикахане - месте, где навсегда остаются солдаты, которых предали. Я часто думала об этой легенде.

Для меня «Хроники» - игры о любви, которая не бывает сильнее смерти, и это главное. Но дальше, я должна предупредить, будет про кишки на опалённом снегу, потому что так надо.

И вот ночь, и вот минус двадцать (товарищи Шатовского замеряли), и вот на снегу лежит Шёпот – два часа назад могущественный маг, теперь женщина за пятьдесят, в которой жизнь поддерживается волшебством её хозяйки, Госпожи. А выигравшие бой повстанцы методично дробят суставы и ковыряются в кишках, - у них к ней много накипело. И Шёпот вопит, хохочет, изрыгает ругань, и всё никак не может умереть. «Оглобля ты первостатейная, стоеросовая, пойло болотное, мордоглист гербовой печати, цепень тухлоглазый, свинья ты в обмотках на заячьем меху, до кишок поротая. Пупок твой немытый, портянки смрадные, глаза червивые, кости гнилые, язык тухлый, руки корявые!» переходит в нечленораздельный вой.
Потом повстанцы уходят, и она умирает на снегу, - испорченное, бесполезное оружие. После игры мне срочно понадобилось пересмотреть финал «Списка Шиндлера», сцену повешения Амона Гёта. Убийца получает по заслугам, он пытается сохранить лицо, его смерть мучительна и обыденна. То же самое чувство: одновременно радость от осуществления справедливости, много отвращения, чуточка уважения.

Вокруг сцены той же банальности зла. Вот брат Чёрного Отряда Бельмо – замечательный хронист, год за годом трансформирующий реальность в текст. Он сражается на стороне повстанцев и попадает в плен к имперцам. Его походя отдают на растерзание девчушке-магу – на неё сейчас вся надежда, а молодым магам особенно нужна подпитка страданиями и страхом. Писатель гибнет на войне, хроники живут, и в этом много двадцатого века. Отдавший приказ о растерзании Бельма маг – бывший маг – Странник десять минут спустя тоже лежит на горелом снегу. Предсмертная его речь – настоящая страстная речь о величии Империи и Госпожи, хотя повстанцы добросовестно вбивают его кости в снег.

Глазами брата Веснушки (отчёт с первой игры, отчёт со второй игры) мне виделось, что мир принадлежит могучим магам, которые двигают обычных людей, как пешки. Глазами мага Шёпот я видела силу обычных людей.


Смерть Шёпот оставила мне чувство пустоты. Тут дело даже не в могучей отвратительной магии, в которую так классно играть, – Шёпот перед смертью успела в полной мере прожить утрату этой магии, и всё было один к одному – и кто провёл ритуал, её лишающий (конечно, выросшая девочка, которую давным-давно по приказу Шёпот готовили в маги со всей присущей миру бесчеловечностью), и кто потребовал прекратить оплакивать свою судьбу, и кто не давал остаться наедине с мыслями.

Но тут другое: привязанность к персонажу, который гораздо масштабнее тебя.
Сила, неправота, уязвимость – вот триада, на которой я сегодня строю персонажей. Сила – что очаровывает меня в персонаже? Отчего она нужна миру? Чем одарена? Во всём правых персонажей я играть не умею. Уязвимость – восхитительная черта, оттеняющая силу. Круто играть персонажа, который может раскидать человек двадцать силой магии, но при этом с трудом передвигающейся (я начинала игру в лесу оглушённой). Круто, когда без всяких сертификатов персонаж отращивает своему бойцу новые глаза, но при этом сама ничего не может поделать с постоянно обугливающейся кожей на собственных руках и лице. Круто вынуть наложенное другим магом заклинание из головы солдата, скатать его в шарик и съесть, давясь. И круто при этом продолжать видеть в людях людей – тренировать новичков, расспрашивать о жизни ветеранов. Видеть людей, конечно, до первой магической ловушки, которую нужно быстро обезвредить.

Шёпот горела (светодиодами под бинтами) и рассыпалась белым пеплом (крахмал), её обклеенное чёрными пластырями лицо с разными глазами было таким, что я подскакивала, проходя мимо зеркал. В книгах этого нет, но по замыслу МГ каждый могучий маг Империи - Взятый – обладал какой-то заметной неправильностью. Маг Хромой гнил, маг Странник истекал кровью, Шёпот достались угли. Шёпот читала заклинания на древнем языке (кажется, на полигоне не было никого, кто мог бы опознать иврит) и витиевато ругалась. Военный совет по итогам провала пяти миссий подряд начинался так: «Господа офицеры! Устав Армии Империи не рекомендует мне говорить вам, что вам тут не воевать надо, а нужники чистить. Головню вам в ребро через семь гробов и так, и этак, и дубьём, и сапогом, и мотыгой, и рогатиной. Вам не мечи, а коромысло, та прялку, да тяпку, да лопату! Но главное – добиться успеха в нашей ночной миссии».
Tags: ХЧО
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments